трудная задача для художника! Решить её пытались многие. В нашей книге вы увидите рисунки народного художника Николая Жукова. На одном из них — с надписью: «Музыка» — Володя Ульянов стоит, прижавшись спиной к двери. Он застигнут музыкой и не решается войти. Из полуоткрытой двери виден рояль. Что за музыка несётся оттуда? Юноша задумался. Рука его сжимает борт студенческой тужурки. По лицу бродит мечтательная улыбка. На другом рисунке Владимир Ильич сидит в кресле, чуть подавшись вперед. Рядом с ним не видно ни других слушателей, ни даже музыканта. Здесь они или нет — Ильич весь ушёл в звуки, он наедине с самой музыкой. Этот рисунок художник назвал по имени одной из бетховенских сонат — «Аппассионата».
«Изумительная, нечеловеческая музыка»
Композитор Людвиг ван Бетховен (1770—1827)
Чем больше читаешь и слушаешь воспоминания о Ленине, тем становится яснее, что Владимир Ильич хорошо знал и любил слушать множество музыкальных произведений от симфоний и опер до простых песен. Его трогала задумчивая Легенда Венявского и приводила в восторг блистательная музыка «Кармен» Бизе. Он проникался глубокой печалью прелюдий Шопена. Но больше всего близка ему была музыка Бетховена. Это имя называют все, кто близко знал Ленина, кто садился за рояль по его просьбе.
Невольно думаешь: что заставляло Ленина искать встреч с музыкой Бетховена? Чем увлекла его музыка великого немецкого композитора? И тогда обращаешься к самому Бетховену. Вот портрет Бетховена. Вглядитесь в его черты: сурово сдвинутые брови, твёрдый взгляд под шапкой непокорных волос. Видно нелегко давалась этому человеку жизнь.
Людвиг ван Бетховен родился в 1770 году — за сто лет до Ленина. Родина его — небольшой немецкий город Бонн, в те времена центр княжества. Владыка княжества — курфюрст. На него трудились и крестьяне, и ремесленники, и музыканты. И дед и отец Людвига работали в княжеской капелле. Музыка вошла в жизнь мальчика вместе с колотушками: жестокий и нетерпеливый отец хотел поскорее сделать из него музыканта.
В 12 лет мальчик уже на службе. Он — помощник придворного органиста. Многие завидовали ему: не так-то легко было получить это место. Впрочем, работал он пока бесплатно. Авось уйдёт из капеллы состарившийся музыкант или уедет кто-либо в другой город. А работать всё равно нужно, как взрослому. И Людвиг являлся на службу, как полагалось, в придворной одежде: фрак, шёлковые чулки, башмаки с пряжками, цилиндр и даже шпага на боку. Непослушные вихры стянуты тугой косичкой напудренного парика. И так же должны быть стянуты собственные мысли. Князь не любит вольнодумцев. Вольготно живётся при дворе льстецам и подлизам.
Людвиг рос молчаливым, замкнутым. Но вот пришёл 1789 год — ему девятнадцать. По городу прокатилась весть: во Франции свершилась революция. Немецкие власти не жалели сил, чтоб растоптать слабые ростки вольных мыслей. Но поздно! Искра свободы уже попала в душу Бетховена и разгоралась всё жарче. Что дороже — музыка или свобода? Обе слились для него в одну могучую силу.
Музыка должна звать людей на борьбу за свободу и счастье! В те годы Бетховен сочинил песню «Свободный человек». Вот её слова: «Свободен тот, кто ничего не может потерять, если он отдал имущество и жизнь за свободу, для него ничего не значит преимущество рождения и титул; кто перед смертью дерзко смотрит на гробовую ступень и на пройденный путь». Мелодия этой ранней песни очень напоминает тему торжествующего финала великолепной Пятой симфонии, написанной через пятнадцать лет.
В замкнутом юноше-музыканте жила большая любовь к человеку. Вспомните песенку Бетховена о бездомном мальчугане с ручным сурком на плече. В поисках крова и хлеба бродит он из края в край, прижимая к груди единственного друга — зверька. Ласковая, тихая мелодия будит в каждом добрые чувства к одинокому мальчику и всем его бесприютным ровесникам…
В 22 года Бетховен уехал из Бонна в Вену. В Вене молодой музыкант окунулся в яркую, богатую музыкальную жизнь. В парках звучали народные песни. Четыре театра ставили оперы. Здесь жили маститые композиторы.
В Вене Бетховен подробно узнал о событиях во Франции: он познакомился с послом революционной Франции, с музыкантами из его свиты. Люди, приехавшие оттуда где родилась бессмертная Марсельеза, рассказали ему, как во Франции музыканты сражались вместе с народом, создавали гимны Революции, устраивали народные торжества в её честь. А здесь, в Вене, всё зависело от аристократов, и Бетховен это ясно ощущал. Пока он не мог пожаловаться на невнимание к себе. Богачи осыпали его подарками, но, несмотря на все милости, оставались ему чуждыми. Однажды князь Лихновский, у которого гостил Бетховен, предложил ему сыграть для офицеров вражеской армии. Бетховен резко отказался, ушёл в свою комнату и заперся на ключ. Князь обиделся и в порыве гнева приказал взломать дверь. Бетховен замахнулся на него стулом и тут же, ночью, в проливной дождь ушёл из княжеского замка. А назавтра Лихновский получил его письмо: «Князь! Тем чем Вы являетесь, Вы обязаны случайности рождения. Тем, чем я являюсь, я обязан самому себе. Князей существует и будет существовать тысячи, Бетховен же лишь один».
Бетховен вовсе не был заносчивым гордецом. Но он сознавал великую силу искусства, а его талантливых творцов ставил выше всех королей мира.
Чванство богачей ему претило. Он высмеивал даже собственного брата, зажиточного аптекаря, который заказал себе визитные карточки с надписью: «Иоганн ван Бетховен, владелец имения». Людвиг послал ему свою карточку — «Людвиг ван Бетховен, обладатель мозга»…
Творчество Бетховена было таким же как и сам композитор: сильным, прямодушным, непокорным и полным веры в человека.
Всё явственнее стали звучать в музыке Бетховена призывные звуки труб, ликующие ритмы революционных песен. Впервые в таких, казалось бы, далёких от жизни произведениях как соната и симфония, зашумели вихри жизненных бурь, появился образ героя-борца, бесстрашно, непреклонно идущего им навстречу.
Трудно было такой музыке пробивать свой путь: ведь он проходил через гостиные аристократов, ненавидевших революцию и пугавшихся её даже в искусстве. Но Бетховен шёл своей дорогой.
На этом трудном пути его подстерегала грозная беда. На двадцать шестом году Бетховен стал терять слух. Болезнь развивалась неумолимо быстро, и вскоре композитор перестал слышать звуки окружающего мира. Человеку, заговорившему с ним, он протягивал карандаш и тетрадь. Так появились «разговорные тетради» Бетховена, сохранившиеся до наших дней. Отчаяние охватывало музыканта, но он не сдавался: «Я схвачу судьбу за глотку, совсем согнуть меня ей не удастся»,— писал Бетховен.
Глухой музыкант продолжал сочинять. Он не мог услышать, как звучат в оркестре его симфонии, но музыка наполняла его, он слышал её своим внутренним слухом. Из-под его пера в этот период
